Счетчики

Rambler's Top100
Яндекс.Метрика
Рейтинг пользователей: / 5
ХудшийЛучший 
Индекс материала
Акустическая концепция зала
Стр.2
Стр.3
Стр.4
Стр.5
Стр.6
Все страницы

После определения окончательного алгоритма решения начались нудные, однообразные манипуляции с математикой и одновременным решением интерьера зала.


Так путем многих десятков проб уточнилась идея интерьера – места и величина площади для окончательного размещения лепнины, карнизов, мраморных и яшмовых облицовок, мест для деревянных панелей, характер пола, характер кресел и т.д.

Но мы все время держали в памяти наше решение о воплощении в жизнь эскизов академика А.Н.Померанцева.

Расчеты времени реверберации велись по классической схеме, то есть для частот 64, 128, 256, 512, 1024, 2048, 4096 и 8192 герца, что полностью соответствует полной клавиатуре фортепиано (по белым клавишам – то есть 52 тона).

Так все виды отделки зала – то есть материал, фактура поверхности, вес, площадь и места размещения – были проверены по всем частотам. Таких «подгоночных» расчетов было сделано около трехсот. Причем к каждому из них прилагалась схема размещения материалов на конструктивах здания.

Вспоминается довольно курьезный случай, связанный с акустикой зала – речь пойдет о креслах для зрителей, одного из очень важных компонентов акустического расчета.

Дело в том, что еще в начале 1985 г. мы обсуждали с заказчиком (поставка кресел – это прерогатива заказчика) тип, форму, материал, отделку и т.д. будущих кресел в зале. По согласованным с изготовителем материалам кресел были рассчитаны акустические параметры для разных частот, которые были заложены в расчеты.

Но в начале сентября 1986 г. на стройку зала заказчик завозит деревянные кресла из оперного театра, которые были специально запроектированы архитектором Н.Куренным («Гипротеатр», Москва) и были заменены после 30-летней эксплуатации на новые. Причем было заявлено, что другого не будет!

Пришлось срочно связываться с акустиками «Гипротеатра», чтобы они разыскали в архивах института акустические расчеты кресел Челябинского оперного театра (1955 года изготовления). Просто счастье наше, что полученные на другой день по телефону необходимые данные практически не отличались от заложенных в наши расчеты показатели.

Я не знаю, что бы пришлось делать, если бы расхождение было где-то в пределах 25-30 % или более!

В этой истории есть, пожалуй, один факт, который как-то сглаживает возникшую ситуацию – архитектура и материал (по фактуре и цвету) «старых» кресел очень близко подошли к общей теме интерьера зала и оказались в нем «не чужими» и не испортили акустику.

Вот так, объединенными усилиями института ЧГрП, кафедры строительной физики МАрхИ, НИИ Стройфизики и фирмы «Ойле-Оргель-Бау» удалось решить, на первый взгляд не поддающуюся решению, задачу по созданию максимального акустического комфорта в зале.

Где-то в конце 1988 года, то есть почти через год после начала полнокровной концертной деятельности в зале, я снова решил вернуться, уже в частном порядке, к проблеме решения акустики органных залов (в условиях реконструкции). Тем более, что к этому времени уже была масса самых восторженных отзывов об акустике зала со стороны гастролирующих артистов самых разных жанров, в том числе и органного мэтра Гарри Гродберга.

У меня возникла идея привести все расчеты в вид, удобный для издания и опубликовать его в соавторстве с кафедрой МАрхИ, как определенный научный труд. Тем более, что к этому времени ничего подобного в стране издано не было.

Получив согласие директора ЧГрП на копирование материалов и поездку в Москву в МАрхИ, я, к своему ужасу, обнаружил, что папки со всеми расчетными и графическими материалами, сданные в архив ЧГрП после завершения проектных работ, а также папки с архивными исходными данными, которые собирались более 3-х лет и вся фототека (контрольные отпечатки 6*6 и 6*9 см. с аннотациями и негативы к ним, всего более 650-700 кадров), похищены из архива ЧГрП.

Мне искренне жаль похитителя расчетов – он там ничего не поймет, так как значительная часть расчетов была сделана понятной лишь мне скорописью (своего рода подсознательным шифром!).

Но как бы то ни было, слава об акустике зала, еще с октября 1986 года, мгновенно разнеслась по всем филармониям СССР и даже в страны Западной Европы. В течение нескольких лет (по-моему до 1991-1992 гг.) зал работал с нагрузкой до 25-26 вечерних концертов в месяц.

Так, наш совместный труд теоретиков и труд строителей, сделавших все точно по проекту, дал России и Европе один из лучших концертных залов.