Счетчики

Rambler's Top100
Яндекс.Метрика
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
Индекс материала
Интерьер органного зала
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Все страницы

Глава из книги К.И.Гусарова "Метаморфозы наследия" об интерьере концертного зала. В оригинале глава называется "Интерьер концертного зала"

Какое красивое французское слово – интерьер! Оно означает декоративное решение внутреннего пространства помещения. Кроме архитектуры, этот термин вошел в название одного из жанров живописи.

Разработка интерьера в нашем случае была едва ли самой главной составляющей при выполнении акустического расчета зала. Более подробно об этом в дальнейшем моем повествовании.

Согласитесь, основное требование к зрительному залу или аудитории вообще – это чтобы было хорошо видно и хорошо слышно.

Требования эти одинаково необходимы для театров оперы и балета, больших концертных залов (минимум 700-800 мест), клубных залов, залов ДК, кинотеатров, лекционных аудиторий и т.п. А для залов малой вместимости (до 350 мест) с репертуаром камерной и органной музыки необходимым было условие «хорошо слышать». Поэтому в нашем случае полы в зале приняты горизонтальными.

Вновь начались поиски каких-либо документов и сведений на этот счет. На чертежах академика А.Н.Померанцева (на продольном разрезе здания) были сделаны наметки на принципиальное решение интерьера – так в дореволюционные времена было принято у архитекторов дополнять архитектурно-конструктивные разрезы своими мыслями о будущем интерьере помещений.

Академиком А.Н.Померанцевым было намечено устройство развитой карнизной тяги на высоте около 4,0-4,5 метров от пола с каким-то условным декором в нижней части сечения. Заметны были прорисовки профиля основных арочных элементов и даны в схеме рисунки дверных и оконных заполнений. Свободные плоскости стен, своды зала, пристроек и трапезной, по традиции, отдавались росписям на духовные темы.

После обсуждения концепции интерьера А.Н.Померанцева мы, архитекторы Л.Н.Ненаглядкин, А.А.Корнилицын и я, приняли ее единогласно за основу, считая, что обязаны максимально воплотить в жизнь (точнее восстановить) наметки академика.



Затем пришлось поработать с литературой, посвященной архитектуре интерьера 2-й половины XIX века, то есть вспомнить принципы организации интерьера в духе русского классицизма (ампира), пусть даже позднего (то есть на рубеже 20 века).


У нас уже были данные о количестве и местах размещения тех или иных архитектурных деталей и материалов (см. акустику). Началась рабочая прорисовка, разработка чертежей и шаблонов для конкретных лепных изделий (тяги, венки, гирлянды, розетки, кронштейны-модульоны и др.), разработка рисунка и подбор древесины по цвету и текстуре для панелей в северном и южном приделах, окончательная разработка оконных и дверных заполнений из монолитного дуба, разработка латунных решеток над радиаторами отопления и тепло-воздушной завесы главного входа в здание.

Начали разработку баллюстрадных ограждений лестниц в гардеробе и разделителя между залом и фойе. Делались чертежи и шаблоны на паркетные полы в зале (воронежский дуб и красное дерево), полы из мрамора в главном фойе (мозаика из трех пород камня), полы из гранита и габбро в фойе гардероба, плиточные полы из мрамора в курительных, артистическом фойе, во входном вестибюле и т.д.

Монтаж главной розетки в куполе здания. Фото С.Васильева, 1986 г. (из архива С.Васильева, газета «ВЧ», №98, 28.04.1986 г.)

Монтаж главной розетки в куполе здания. Фото С.Васильева, 1986 г. (из архива С.Васильева, газета «ВЧ», №98, 28.04.1986 г.)

Особое внимание было уделено отделке главных элементов интерьера зала – отделке основных несущих пилонов в зале и в фойе. Здесь был применен редко встречающийся мрамор нежно-кремового, почти сливочного цвета из Кибик-Кардынского месторождения на Алтае. Это, надо отметить, прямая заслуга Наума Абрамовича Карпа.

А вообще, персона Н.А.Карпа, инженера Управления производственно-технической комплектации треста ЧГС, заслуживает особого внимания. За четверть века работы на стройплощадке мне приходилось работать с работниками УПТК различные трестов.

Но в данном случае, при работе над Органным залом, мне стало ясно, что работает со мной не просто инженер-комплектовщик строительных материалов и изделий, а человек, которому далеко не чуждо чувство прекрасного. Н.А.Карп был человек интеллигентный, знающий и понимающий музыку (особенно классическую), монументальную и станковую живопись. Но, самое главное, что особенно было приятно, он любил, знал и понимал архитектуру! Он знал о ней гораздо более того, что дают студентам на инженерно-строительных факультетах наших ВУЗов.

Косвенно это было замечено мною на подборе и качестве материалов, поступающих на стройку.

Им было сделано очень много доброго в процессе строительных работ.

Монтаж розеточного фриза по фасадам главных арок свода. Мастера реставрационных мастерских. Фото С.Васильева, 1986 г. (из архива С.Всильева, газета «ВЧ», №98, 28.04.1986 г.)

Монтаж розеточного фриза по фасадам главных арок свода. Мастера реставрационных мастерских. Фото С.Васильева, 1986 г. (из архива С.Всильева, газета «ВЧ», №98, 28.04.1986 г.)

Монтаж лепных элементов фасадов главных арок свода. Фото С.Васильева, 1986 г. (из архива С.Васильева, газета «ВЧ», №98, 28.04. 1986 г.)

Монтаж лепных элементов фасадов главных арок свода. Фото С.Васильева, 1986 г. (из архива С.Васильева, газета «ВЧ», №98, 28.04. 1986 г.)



История применения этого вида мрамора также заслуживает более подробного рассказа. Дело все в том, что работы по облицовке мрамором в зале уже приближались к концу, а я все затягивал выдачу заявки на камень для главных 4-х пилонов зала: мне очень и очень не хотелось применять даже самый отборный Коелгинский мрамор – он все-таки какой-то «холодный», официальный, без, так сказать, лирики. А тут очень хотелось применить камень теплых, радостных тонов.


Вот подошел последний день для подачи заявки. Он совпал с пятницей, с днем «большой оперативки», которую проводил 1-й секретарь Челябинского Обкома КПСС Н.Д.Швырев

Я пришел на стройку, как обычно, к 8:00 утра. Вскоре пришел Е.Ю.Левин и около 8:30 пришел Н.Д.Швырев (он любил приходить пораньше , чтобы решить кое-какие вопросы по стройке, не связанные с оперативкой).

Около 9:00 утра приходит Н.А.Карп с каким-то пакетом в руках, и с нескрываемой иронией интересуется: приготовил ли я заказ на «Коелгу». А сам потихоньку разворачивает принесенный пакет. То что я увидел, буквально лишило меня дара речи – это было то, о чем я не мог даже мечтать! Это и был мрамор Кибик-Кардынского месторождения на Алтае!

Когда я ему сказал, что мне надо 110-115,0 кв.м. именно такого камня, он сказал, что у него такое количество есть!

Но ужас! Фактура камня была «лощеная», а не «полированная»!

Вот тут вмешался Н.Д.Швырев. Он также был поражен цветом и фактурой мрамора. На его вопрос, где в городе можно отполировать камень, Карп Н. А. ответил, что на Баландинской камнерезной фабрике «Челябмрамора».

Тут же на стройку был вызван генеральный директор «Челябмрамора», далее к 13:00 дня в пятницу камень был в Баландино, а утром в понедельник, около 10-10:30 утра на стройку прибыл трейлер с готовым камнем.

Наблюдая за разгрузкой камня, я вспомнил эпизод, который произошел где-то в конце 1985 года, в тот момент, когда я заканчивал в мастерской № 2 ЧГрП два последних чертежа по внутренней отделке – это были 2 планшета (продольный и поперечный разрезы по зданию, в масштабе 1:50), на которых была изложена вся технология работ, даны ссылки на чертежи и сделаны цветовые выкраски характерных узлов и деталей.

К моему столу подходит Н.А.Карп и просит меня подробно рассказать ему о всех видах облицовочного материала (стены и полы). Причем предупредил, что камень из Коелги и Уфалея толщиной 20 мм. его не интересует.

По мрамору из Коелги он взял только спецификации на лестничные проступи – они толщиной 50 мм и «мерного» габарита.

То же было сделано по полированному серому граниту Полевского карьера (полы в гардеробе) и по черному габбро Житомирского карьера (Украина).

Также по чертежам взял он тесаный серый гранит Полевского карьера на крыльца главного и боковых входов.

Больше всего времени мы потратили на материал для центральных пилонов в зале, где мне был необходим белый, «теплой» гаммы, камень.

Наум Абрамович никак не мог понять, какой камень мне нужен. Наконец я не выдержал и сказал ему, что мне сюда надо около 120.0 кв. м камня цвета «холеной женской кожи, как на большом декольте у Натальи Николавны» (знаменитая акварель А.Брюллова «Н.Н.Гончарова», 1831г. ). Он посмотрел на меня. как на инопланетянина и, прощаясь, сказал мне: «Ну, задал ты мне задачу! Попробую найти что-нибудь похожее!»

Как он вышел на Кибик-Кардынское месторождение мрамора и как ему удалось его достать – это загадка.

Если бы Вы видели этот камень в сентябре 1986 года, когда он был обработан специальной мастикой, оттерт щетинными щетками и доведен до блеска суконной шерстяной ветошью! Это было чудо!

Дело все в том, что этот камень крупнокристаллический, что затрудняло чистовую отделку кромок плит. Но это компенсировалось многократным отражением света внутри каждого кристаллика, что создавало неповторимое свечение плиты!

Оказывается, все можно сделать у нас в городе! И пилоны в зале просто засветились нежностью и теплом.



По нашим чертежам производственные мастерские экспедиции №; 6 «Уралмрамора» (село Ново-Алексеевка, недалеко от г. Первоуральска) сделали уникальные панно-«зеркала» из зеленой яшмы и змеевика, обрамленные точеным профилем из черно-синего лабрадора. Из него же были сделаны профилированные углы пилонов. А далее, эти панно были обрамлены мозаикой из серого Уфалейского мрамора.


Стены лестниц в гардероб облицованы белым Коелгинским мрамором.

На полы в фойе использованы мрамор Коелгинского и Уфалейского карьеров и черное габбро (Украина).

Полы в гардеробе – полированный темно-серый гранит Полевского карьера и черное габбро.

Позолотные работы мы применили в весьма ограниченном количестве, хотя имели «свободный лимит». Позолочены перевязи на гирляндах главных арок, главная розетка в куполе и мелкие розетки в главном пилонном карнизе. Это небольшое количество позолоты, по моему убеждению, только обогатило впечатление от интерьера своим благородным и ненавязчивым мерцанием.

Резные, золоченые тремя типами золота (по цвету и фактуре) две деревянные композиции на тему музыкальных инструментов, установленные на фасадных «зеркалах» главных пилонов зала (у органа), выполнены в художественных мастерских Минкультуры РСФСР.

Эскизы композиций сделал архитектор Л.Н.Ненаглядкин.

Необходимо отметить заказчика и руководителей города и области в те годы: перед нами были открыты все склады «Главхимсбыта» области, где я лично отбирал все нужные нам пастовые красители (особенно техническая гуашь) и сухие цветовые пигменты, а они были все производства «Фабериндустри» ГДР. Об этом я даже мечтать не мог!

Для изготовления деревянных панелей и всех деревянных изделий (кроме окон и дверей) в Челябинск были доставлены кряжи даурской белой лиственницы. Это было сделано по совету архитектора Л.Н.Ненаглядкина, так как он неоднократно применял в своих работах эту породу древесины.

Эта порода замечательна тем, что со временем, уже через 2-3 месяца, даурская белая лиственница постепенно начинает менять свой цвет, и с каждым годом становится все более похожей на древесину высококачественного дуба.

При проведении экскурсий для архитекторов и строителей из других городов СССР на мой вопрос о материале панелей никто не мог определить породу дерева. Я уже не говорю о том, что себестоимость изделий из лиственницы, даже с учетом доставки ее из Забайкалья, была значительно ниже, чем из башкирского или воронежского дуба.

Для изготовления оконных и дверных блоков к ним был принят монолит башкирского дуба, в распиле выдержанный в искусственной сушке около полугода (в несколько циклов).

Шпон из лиственницы для облицовки панелей и сами панели из ДСП были выполнены Копейской мебельной фабрикой.

Деревянные профили (около 15 типоразмеров) из лиственницы (монолита), а также части деревянных изделий (парапеты лестниц и др.) выполнялись в столярных мастерских колонии г. Копейска.

Оконные блоки – на ДОК-2, двери – на ДОК-1 Главюжуралстроя.

Еще ряд изделий из красного дерева и другие детали – на разных деревообрабатывающих предприятиях города.

Вся оконная и дверная фурнитура (ручки, петли, шпингалеты, завертки и пр.) – индивидуального изготовления из бронзы и латуни (мастерские Минкульта РСФСР, Москва).

На площадке у храма была оборудована в специальном вагончике своя колерная мастерская, укомплектованная спецмашинами (краскотерками, ситами, фильтрами и др.) малой производительности. Там же был рабочий склад пигментов и растворителей.

В этой мастерской я и бригадир маляров СУ-4 ЧГС Заслуженный строитель РФ Е.А.Донцова сами составляли необходимые колера, делали пробные выкраски и только через день-два, после полного их высыхания, принимали решение по данному колеру.

Конечно, для работы бригады маляров у нас были «расколеровочные планшеты», где было расписано, каким колером покрасить данное место, что надо предварительно сделать и какой рецепт колера. Но часто приходилось кое-что корректировать по ходу дела.

Вот так мне, к 1986 году уже более 30 лет проработавшему за проектным столом и на стройплощадке, впервые удалось работать с отделочными материалами только высшего качества!

Я также заметил, и не могу не сказать об этом, что рабочий персонал на стройке, видя это (многие, по-моему, впервые в жизни!), совершенно по иному относились к материалам и к процессу тех или иных работ. Это достойно уважения!